Глава V

Прародители человечества Теперь оставим рациональную и философскую атмосферу "Сиканд Гуманик Вазара" Мардан Фаррукха с его оправданием дуализма, как единственной системы, позволяющей адекватно разрешить проблему зла и сотворения мира, которая иначе остается загадкой. В этой главе мы разберем, что же происходит с миром после его осквернения силами зла. В предыдущих главах мы имели возможность рассмотреть обоих Духов в их начальной стадии; мы видели, как начал враждебные действия на духовном и умственном плане Дух Зла и как он был отброшен на исходные позиции произнесением Истины. Мы видели, как Хормазд использовал его поражение и как он произвел идеальный и материальный мир, как бастион против агрессии Врага, когда тот возобновил покушение; и мы видели, что этот акт творенья для божества был вынужденной мерой самозащиты, и что материальный мир, ограниченный небом, служит ловушкой, в которой, подобно пойманному зверю, мечется и бьется Ахриман, поскольку он "без знания и системы". И, наконец, мы были свидетелями вторжения Ахримана в материальное творенье и внесение им в совершенный мир смерти и болезни, отравы и вредоносных существ, гнева, похоти, зависти, сластолюбия и всех сопутствующих им пороков, а также уничтожение Гайомарда, Благословенного Человека, при подстрекательстве и с помощью некоего странного персонажа, Блудницы, которая, по-видимому, ничто иное, как Вечная Женственность в ее злом аспекте. Отрывок, избранный для настоящей главы, взят из начала четырнадцатой главы "Большого Бундахишна", озаглавленной "О природе Человека". Глава не содержит наставлений и имеется также в сокращенной или "индийской" версии "Бундахишна", и во многих случаях я следовал тексту этой версии. Как мы уже знаем, Гайомард является праотцем человеческой расы. Он — Первый Человек в том смысле, что от него произошло человечество, но сам он — полубог, круглый и "сияющий, как солнце", сын Хормазда и Земли, Спендармат. Он является Первочеловеком в том смысле, что он — прототип человека; но, строго говоря, его нельзя назвать человеческим существом с руками, ногами и другими отличительными человеческими признаками. Гораздо больше он напоминает те примитивные создания, которые описаны в платоновских "Диалогах", андрогинов шарообразной формы. Перевод, приводимый в данной главе, рассказывает о перволюдях в собственном смысле слова, Машии (или Махре) и его сестре Машиане (или Махране), о том, как они появились, что делали и как сошли с пути истинного. Через тридцать лет после вторжения Ахримана в материальный мир Гайомард умер, но перед смертью он изрек пророчество: "Теперь, когда пришел Противник, из моего семени взойдут люди, и наилучшее для них — совершать добрые дела". Тем самым Божественный замысел не был расстроен и "Благословенный Человек" остался жить среди человеческого рода; лучшее творение Бога, Первочеловек, продолжал сражаться на переднем крае против пойманного небом в ловушку Ахримана. Третья глава поясняет, что почти наверняка существовал миф, согласно которому Благословенный Человек, Гайомард, был, так сказать, принужден к союзу с супругой Ахримана, Первоблудницей, которая едва ли может быть кем-то иным, кроме как олицетворением женского принципа, тогда как сам Гайомард олицетворяет мужской принцип. Но если в случае мужского принципа все достаточно определенно, то с женским возникает двусмысленность. Сказано, что Гайомард вырос из Земли, Спендармат, и семя, из которого он вырос, было посажено самим Хормаздом, отцом Спендармат. Как дочь и жена Хормазда, Спендармат является "Царицей Небес и Матерью Творенья; она, по сути, Мать-земля. В тексте, приведенном ниже, семя умирающего Гайомарда падает в его мать, Землю, и благодаря этому из нее вырастает первая человеческая пара, Машие и Машиана, в виде растения, известного как ревень. Таким образом, женское начало представлено и ужасной Блудницей, навлекающей "столько бед на Благословенного Человека и труженика Быка, что они не станут пригодны к жизни", и благой матерью, смиренной Спендармат, чье имя означает "щедрая гармония или преданность". Стало быть, Блудница — это, по сути, злотворный аспект женского принципа, тогда как Добрая мать — Земля, Спендармат — его добрый и благодетельный аспект. Спендармат представляет собой то, что профессор К.Юнг и его школа называют Великой Матерью, а Блудница — Ужасной Матерью. Это проявление одного и того же принципа вечной женственности, точно так же, как Хормазд и Ахриман — два проявления вечного мужского начала; в зороастризме они навсегда разделены и примирение их совершенно исключено. Следовательно, очевидная запутанность, которую влечет за собой миф о Блуднице, происходит просто от разделения женского принципа на два, принимающие, соответственно, сторону Хормазда и сторону Ахримана. Поэтому естественно, что помимо мифа о посмертном союзе Гайомарда с Богиней Земли, мы находим следы невольного союза с грязной демоницей, который приводит его к смерти. Быть может, она также является неким проявлением Богини Земли, что позволяет объяснить, как могли Машие и Машиана, дети "Благословенного Человека" и Доброй Матери-земли вести себя столь предосудительно, как описано далее в этой главе. Продолжим наш рассказ. Итак, они выросли из земли в виде одинокого и неразветвленного стебля ревеня. Позднее они разделились и приняли человеческую форму. Положение Машие и Машианы в мире, который уже вкусил зло, аналогично тому, что было у Адама и Евы, когда их изгнали из сада. Надо полагать, что к тому времени силы зла находились уже под каким-то контролем, и Машие и Машиане не пришлось принять на себя главный удар атаки Ахримана, как выпало несчастному Гайомарду. Как только они осознали себя, так сразу же получили строгое предостережение от Хормазда делать лишь добро и никогда не поклоняться демонам. И вот они покорно признают Хормазда Творцом, но как только на их пути встречается искушение, они тут же объявляют Ахримана создателем воды, земли и растений, т.е. сущностей достаточно значимых, учитывая вышесказанное, и относимых зороастрийцами к женскому полу. За это страшное, по канонам ортодоксии, богохульство "оба они прокляты; и их души пребудут в Аду до Последнего Тела". Остается неясным, было ли предначертано Машие и Машиане жить на земле без принятия пищи. Согласно зороастрийской ортодоксии это кажется маловероятным, хотя возможно, что более аскетическое крыло зороастрийской церкви полагало иначе. Как бы то ни было, на протяжении тридцати дней они не принимали никакой пищи. И только затем они отважились выпить немного козьего молока, но, испив его, стали жаловаться, что заболели. "Это было их второй ложью, и демоны обрели силу от этого" (§ 7). Надо сказать, что в зороастризме слово "лгать" означает грешить, откуда следует, что либо грех заключается в питье молока, либо в тошноте, последовавшей за этим. Здесь опять-таки имеется некоторая двусмысленность, ибо в ортодоксальном понимании они были осуждены за их неблагодарность, тогда как аскетически мыслящие гетеродоксы полагают, что это указание на то, что они не должны были есть вообще никогда, подобно тому, как в последние дни весь человеческий род совсем откажется от еды и питья. Их следующее физическое действие также допускает двоякую интерпретацию. Они убили некое животное (то ли быка, то ли овцу — слово gospand на пехлеви имеет два значения) и поджарили его на огне "по знаку от небесных богов". В шкуру животного они оделись, а из его шерсти сделали подстилки, познав, таким образом, искусство плетения. Затем Машия и Машиана узнали, как изготовить орудие из железа и как резать им дерево. Т.е., по сути, они становились разумными и цивилизованными людьми; тем не менее, их снова порицают: "Через неблагодарность, которую они выказали, демоны ободрились" (§ 11). Что они сделали не так? Как будто ясно, что ни разжигание костра, что было сделано ими по наущению богов, ни изготовление одежды из шерсти животного, ни изготовление утвари не может быть ложным шагом. В чем тогда состоит их неблагодарность? По-видимому, в убийстве невинного животного, в потреблении его мяса и предложении мяса огню и вышним богам. Если дар был принят, его вряд ли перехватил бы гриф, как произошло на самом деле. На земле же первое мясо было съедено собакой — вероятно, как указание на то, что согласно Божественной воле, человек не должен был стать плотоядным. В последней главе мы очень коротко коснемся вопроса о животных жертвоприношениях. Достаточно сказать, что сам Зороастр решительно осуждал этот обычай, однако, впоследствии он был введен в позднюю Авесту, где упомянуто всесожжение. На протяжении всего сасанидского периода не было достигнуто согласия между авторитетами по поводу допустимости такой жертвы. Известно, например, что Адурбад, сын Махраспенда, на которого пехлевийские книги указывают как на великого ортодоксального учителя, увещевал правоверных "воздерживаться от несправедливого убийства быков и овец", но было много случаев, когда цари и принцы устраивали целые гекатомбы жертв. Но что интересно в этой изначальной жертве, совершенной Машие, так это близкое сходство с жертвой, изображенной на митраических монументах. Примечательно присутствие птицы (в данном случае грифа, а там — ворона) и собаки в обоих случаях; причем на митраических изображениях именно собака лакает кровь убитого быка, а птица стоит между Митрой и Солнцем, т.е., точно так же, как в нашем тексте, где гриф перехватывает жертву, предназначенную богам, а собака, очевидно, поглощает часть, предназначенную для огня. Мы, следовательно, видим здесь древнюю, дозороастрийскую форму жертвоприношения, которая затем вошла в зороастризм, но позже снова была из него исключена, став символически предлагаемой бескровной, как это происходит и по сей день. В митраизме жертвоприношение сохранилось. Вопрос о том, как Митра ассоциируется с этой жертвой, здесь неуместен. И поскольку мы рассматриваем жертву, предложенную Машие и Машианой, то факт остается фактом, что демоны ободрились, и наши прародители принялись жестоко нападать друг на друга, споря, надо полагать, о том, как разделить новообретенные сокровища. Вновь поддавшись искушению, они предложили (в жертву) демонам молоко, чем весьма укрепили силу последних. Таким образом, Машия и Машиана обнаруживают удивительную неспособность выполнить предназначенную им роль в замысле Хормазда. В отличие от Гайомарда, который был безгрешен, его сын и дочь богохульствовали против своего Создателя, и как если б этого было мало, они еще пытались умилостивить его смертельных врагов, предложив им жертву. Грех был столь ужасен и демоны до такой степени укрепились им, что даже сумели сделать эту упрямую пару на пятьдесят лет сексуально бессильной. В первой главе мы видели, сколь важный акцент ставили зороастрийцы на продолжении рода, считая его священным долгом. И то обстоятельство, что в течение пятидесяти лет первая пара должна была оставаться бездетной, показывает, как печально они провалились в осуществлении божественной цели. Когда же, наконец, они произвели на свет близнецов, то снова сотворили чудовищное деяние: "Дети были такими сладкими, что отец проглотил одного из них, а мать — другого. Тогда Ахура Мазда отнял у них сладость детей, чтобы они могли воспитывать их, и чтобы дети при этом могли остаться живы" (§ 14). Легенда о Машин и Машиане с незначительными изменениями изложена и в других источниках. Это зороастрийская версия падения. Гайомард — прототип человека и совершенный образец, он не совершает падения в теологическом смысле, он просто подавлен превосходящей силой и умирает. С другой стороны, Машия и Машиана неоднократно впадают в грех: они богохульствуют, поклоняются демонам и поглощают собственных детей. Их основательная испорченность не объяснима, если считать их детьми Гайомарда и Земли, Спендармат, на что ясно указывает текст; но вполне постигается, если они произошли от Гайомарда, "Благословенного Человека" лишь с одной стороны, а с другой — от "Блудницы", злого проявления женского начала. Только так можно объяснить их врожденную извращенность. Их падение указывает на то, что человеческая природа уже испорчена в своей основе, и сила демонов, нарастанию которой они так способствовали, может быть обуздана лишь принесением Доброй Религии пророком, Зороастром. Таким образом, зороастризм сасанидского времени рассматривает историю материального мира, как вечное предвкушение Фрашекарта, окончательного Восстановления в конце времен. Первое вторжение — наихудшее, и богам приходится вмешиваться самим, чтобы восстановить положение. Начало Машие и Машианы было плачевным, и Хормазд уменьшил их естественное удовольствие от еды, что показывает чудовищную избыточность их аппетита. С установлением Доброй Религии с ее доктриной умеренности во всем, наихудшие излишества демонов похоти были загнаны в угол до времени всеобщего обновления всех вещей и решительного контрнаступления против Ахримана, которое уничтожит его власть навечно и навсегда. Большой Бундахишн Глава XIV (Анклесария, стр. 100—106) Индийский Бундахишн Глава XV (Джусти, стр. 19—21) "(1) Хормазд возвестил в Религии: "Я сотворил человека в десяти видах. И первым был именно Гайомард, светлый и ясноокий. Гайомард был единственным из этих десяти видов, а остальные девять произошли от него. Десятым была обезьяна, низшая из людей". Далее он изрек: "Когда Гайомарда одолела болезнь, он пал на левый бок. Из его головы вышел свинец, из его крови — цинк, из костного мозга — серебро, из его ног — железо, из костей — медь, из жира — хрусталь, из его рук — сталь, а из его души (jan), когда она отошла — золото, которое даже теперь люди отдают лишь с самой жизнью, так высока его ценность. Ибо от той доли смерти, что вошла в тело Гайомарда, смерть будет настигать все живые существа до окончательного Восстановления. (2) Когда Гайомард почил и пало его семя, это семя было очищено светом Солнца, две части его были сохранены Нериосангом (божество, действующее как посланник богов) и одну часть получила Спендармат (Земля). И сорок лет семя оставалось в земле. Когда минуло сорок лет, Машин и Машиана выросли из земли в виде растения ревеня с одним стеблем и пятнадцатью отростками. И было так, будто их ладони были прижаты к ушам, и они были соединены друг с другом конечностями и телом, и их khwarr (это слово заключает сложную идею, в другом месте я перевел его как «достоинство»; здесь оно означает «сущность» или «конечную причину», которая направляет ruvan, или рациональную душу; khwarr, авест. хварн, человека в пехлевийских текстах – это его предсущая душа, равно как и его «конечная причина» в аристотелевском смысле) парил над ними. И так тесно они были соединены друг с другом, что было не ясно, где мужчина, а где женщина. Хварн, который был сотворен Хормаздом, и который сопровождал их, и который и есть хварн (душа и достоинство) человеческого рода, был дан им. (3) Ибо сказано в Религии: "Что Хормазд сотворил первым, хварн или тело?" И отвечал Хормазд: "Сначала был сотворен хварн, а затем тело". Хварн был вложен в тело того, для кого он был сотворен, ибо сначала было определено предназначение человека, а уж потом для него было создано тело. И толкование этого таково, что первой была сотворена душа (ruvan), а за ней — тело. Душа указывает телу его предназначение. (4) Затем они развились из растения в человеческую форму, и хварн, который есть их душа, вошел в них тайно (meno kiha). Даже по сей день деревья вырастают тем же путем, деревья, чьим плодом являются десять видов человека. (5) И Хормазд сказал Машия и Машиане: "Вы — люди, отец и мать этого мира. Так исполняйте ваши дела в согласии с порядком праведности ( datastan) и с совершенным разумом. Думайте, говорите и делайте добро. И не поклоняйтесь демонам". И первой мыслью, которая явилась у обоих, когда они рассмотрели друг друга, была: "Он — человеческое существо". И первым делом, которое они сделали, было то, что они стали двигаться и заморгали глазами. А первым, что они сказали, было: "Хормазд сотворил воду, землю, растения, животных, звезды, Луну и Солнце и все обилие вещей", что в праведном откровении было названо корнем и плодом. (6) Тогда Противник вторгся в их ум и извратил его. И они вскричали: "Дух Разрушения сотворил воду, землю, растения и другие вещи". И когда они произносили эту первую ложь, которая погубила их, то говорили в согласии с волей демонов. И это было первой радостью, которую Дух Разрушения похитил у них и присвоил себе. За эту ложь оба они были прокляты. И их души пребудут в Аду до Последнего Тела. (7) Тридцать дней они воздерживались от пищи и одевались в траву. Через тридцать дней в пустынном месте они набрели на белошерстную козу, и они сосали молоко из ее вымени. И испив молока, Машие сказал Машиане: "Мне было радостнее, когда я не пил молока, чем теперь, когда я его отведал; мое тело больно". Это было их второй ложью; и демоны обрели силу от нее. (8) И сладость вкуса пищи была отнята у них, так что лишь сотая часть ее осталась. (9) И когда прошло еще тридцать дней и ночей, они встретили скота оранжевого цвета с белой челюстью, и они убили его; и по знаку небесных богов они сложили костер из дерева самшита и лотоса, так как эти два дерева дают больше всего огня. Своим дыханием они раздули костер, а первым топливом была солома и ветки оливы, мастикового дерева и финиковой пальмы. Они поджарили зверя на вертеле и, отделив часть мяса величиной с три горсти, кинули ее в огонь, говоря: "Это доля огня". А другую часть они кинули к небу, говоря: "Это доля богов". И гриф, пролетавший над ними, схватил мясо и унес его прочь; что касается первого (куска) мяса, то оно было съедено собакой. (10) Затем они облачились в одежды из шкур. И они сплели подстилку в пустынном месте, и изготовили тканую одежду и одели ее. Потом они укрепили камень в земле и расплавили железо, и били железом о камень, и сделали из него нож; и стали резать им дерево и сделали деревянную посуду. (11) И через неблагодарность, которую они выказали, демоны ободрились. И по своей воле Машия и Машиана стали страшно завидовать друг другу, и они набросились друг на друга, били и раздирали один другого, и рвали друг у друга волосы. (12) И тогда демоны вскричали из тьмы, говоря: "Вы — люди! Так поклоняйтесь демонам, чтобы ваша зависть утихла". И Машиана встала и надоила молока у коровы и вылила его на северную четверть. И от почести, оказанной им этой жертвой, прибыло у демонов силы. (13) И половые части Машие и Машианы так усохли, что целых пятьдесят лет у них не было никакого желания друг к другу; и даже если б они соединились в желании, все равно от них не произошло бы потомства. И только к концу пятидесяти лет они стали подумывать о продолжении рода, сначала Машие, а затем Машиана. Ибо Машие сказал Машиане: "Mihi ventrum tuum aspisienti exsurgit membrum". И тогда сказала Машиана: "Брат Машие, Mihi membrum tuum ingens exurgens aspisienti palpilat ventrum". Затем они завершили свое взаимное стремление, и в этом акте свершения они думали: "Вот дело, которым нам следовало заниматься все последние пятьдесят лет". (14) Через девять месяцев у них родилась пара близнецов, девочка и мальчик. И столь сладки были (эти) дети, что мать проглотила одного из них, а отец — другого. Тогда Хормазд отнял у них сладость детей, чтобы они могли их воспитывать и чтобы дети сумели при этом выжить. И (после этого) семь пар близнецов были рождены ими, мальчики и девочки. И каждый брат взял себе сестру в жены; и все шесть пар остались с Машией и Машианой; и через пятьдесят лет у каждой пары родился потомок, а в сто лет все они умерли".

top